Понедельник, 11.12.2017, 05:02
Меню сайта
*****
Реклама.
Поиск
TeaserNet
Календарь
«  Декабрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Архив записей
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • +1
    Статистика
    Яндекс.Метрика
    Статистика.
    ...

    Историки России.



    Француз М. Блок назвал историю "ремеслом". Другой публицист добавил, что ремесло это - собачье: вилять хвостом и лаять (в зависимости от конкретной ситуации). Думается, что в современных условиях люди могут не только любить историю, но и полюбить историков. Но прежде чем историю изучать, надо изучить историков, которые её создавали.
     

    КАРАМЗИН НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ (1766 — 1826), писатель, историк. 
                                                   
     
    "История Государства Российского"
    есть не только создание великого писателя,
    но и подвиг честного человека.
    А. С. Пушкин

     
    Родился 1 декабря (12 н.с.) в селе Михайловка Симбирской губернии в семье помещика. Получил хорошее домашнее образование.
    В 14 лет начал учиться в Московском частном пансионе профессора Шадена. Окончив его в 1783, приехал в Преображенский полк в Петербург, где познакомился с молодым поэтом и будущим сотрудником своего "Московского журнала" Дмитриевым. Тогда же опубликовал свой первый перевод идиллии С. Геснера "Деревянная нога". Уйдя в отставку в чине подпоручика в 1784, переехал в Москву, стал одним из деятельных участников журнала "Детское чтение для сердца и разума", издававшегося Н. Новиковым, и сблизился с масонами. Занялся переводами религиозно-нравоучительных сочинений. С 1787 регулярно публиковал свои переводы "Времен года" Томсона, "Деревенских вечеров" Жанлис, трагедии У. Шекспира "Юлий Цезарь", трагедии Лессинга "Эмилия Галотти".
    В 1789 в журнале "Детское чтение... " появилась первая оригинальная повесть Карамзина "Евгений и Юлия". Весной он отправился в путешествие по Европе: посетил Германию, Швейцарию, Францию, где наблюдал деятельность революционного правительства. В июне 1790 из Франции переехал в Англию.
    Осенью возвратился в Москву и вскоре предпринял издание ежемесячного "Московского журнала", в котором была напечатана большая часть "Писем русского путешественника", повести "Лиодор", "Бедная Лиза", "Наталья, боярская дочь", "Флор Силин", очерки, рассказы, критические статьи и стихотворения. К сотрудничеству в журнале Карамзин привлек Дмитриева и Петрова, Хераскова и Державина, Львова Нелединского-Мелецкого и др. Статьи Карамзина утверждали новое литературное направление — сентиментализм. В 1790-е Карамзин издавал первые русские альманахи — "Аглая" (ч. 1 — 2, 1794 — 95) и "Аониды" (ч. 1 — 3, 1796 — 99). Наступил 1793, когда на третьем этапе Французской революции была установлена якобинская диктатура, потрясшая Карамзина своей жестокостью. Диктатура возбудила в нем сомнения в возможности для человечества достичь благоденствия. Он осудил революцию. Философия отчаяния и фатализма пронизывает новые его произведения: повести "Остров Борнгольм" (1793); "Сиерра-Морена" (1795); стихотворения "Меланхолия", "Послание к А. А. Плещееву" и др.
    К середине 1790-х Карамзин стал признанным главой русского сентиментализма, открывавшего новую страницу в русской литературе. Он был непререкаемым авторитетом для Жуковского, Батюшкова, юного Пушкина.
    В 1802 — 1803 Карамзин издавал журнал "Вестник Европы", в котором преобладали литература и политика. В критических статьях Карамзина вырисовывалась новая эстетическая программа, что способствовало становлению русской литературы как национально-самобытной. Ключ самобытности русской культуры Карамзин видел в истории. Наиболее яркой иллюстрацией его взглядов стала повесть "Марфа Посадница". В своих политических статьях Карамзин обращался с рекомендациями к правительству, указывая на роль просвещения.
    Стараясь воздействовать на царя Александра I, Карамзин передал ему свою "Записку о древней и новой России" (1811), вызвав его раздражение. В 1819 подал новую записку — "Мнение русского гражданина", вызвавшую еще большее неудовольствие царя. Однако Карамзин не отказался от веры в спасительность просвещенного самодержавия и позднее осудил восстание декабристов. Однако Карамзина-художника по-прежнему высоко ценили молодые писатели, даже не разделявшие его политических убеждений.
    В 1803 через посредство М. Муравьева Карамзин получил официальное звание придворного историографа.
    В 1804 он приступил к созданию "Истории государства Российского", над которой работал до конца дней, но не завершил. В 1818 были изданы первые восемь томов "Истории" — величайшего научного и культурного подвига Карамзина. В 1821 вышел 9-й том, посвященный царствованию Иоанна Грозного, в 1824 — 10-й и 11-й, о Федоре Иоанновиче и Борисе Годунове. Смерть оборвала работу над 12-м томом. Это случилось 22 мая (3 июня н.с.) 1826 в Петербурге.
    Первые восемь томов "Истории Государства Российского" вышли все разом в 1818 году. Рассказывают, что, захлопнув восьмой, последний том, Федор Толстой по прозванию Американец воскликнул: "Оказывается, у меня есть Отечество!" И он был не один. Тысячи людей подумали, и главное, почувствовали вот это самое. Зачитывались "Историей" все — студенты, чиновники, дворяне, даже светские дамы. Читали в Москве и Петербурге, читали в провинции: далекий Иркутск один закупил 400 экземпляров. Ведь это так важно для всякого, знать, что оно у него есть, Отечество. Эту уверенность дал людям России Николай Михайлович Карамзин.
    В те времена, в начале XIX века, древняя вековечная Россия вдруг оказалась молодой, начинающей. Вот-вот вступила она в большой мир. Все рождалось заново: армия и флот, заводы и мануфактуры, науки и литература. И могло показаться, что никакой истории у страны нет — разве было что-нибудь до Петра, кроме темных веков отсталости и варварства? Есть ли у нас история? "Есть", — ответил Карамзин.
    Кто же он?
    О детстве и юности Карамзина мы знаем совсем немного — не сохранилось ни дневников, ни писем от родственников, ни юношеских сочинений. Знаем, что родился Николай Михайлович 1 декабря 1766 года неподалеку от Симбирска. В ту пору это глушь невероятная, настоящий медвежий угол. Когда мальчику исполнилось 11 или 12 лет, его отец, отставной капитан, отвез сына в Москву, в пансион при университетской гимназии. Здесь Карамзин пробыл некоторое время, а потом поступил на действительную военную службу — это в 15 лет! Преподаватели пророчили ему не то что Московский — Лейпцигский университет, да как-то не получилось.
    Исключительная образованность Карамзина — его личная заслуга.
    Военная служба не пошла — хотелось писать: сочинять, переводить. И вот в 17 лет Николай Михайлович уже отставной поручик. Впереди целая жизнь. Чему посвятить ее? Литературе, исключительно литературе — решает Карамзин.
    А какая она была, русская литература XVIII века? Тоже молодая, начинающая. Карамзин пишет другу: "Я лишен удовольствия читать много на родном языке. Мы еще бедны писателями. У нас есть несколько поэтов, заслуживающих быть читанными". Конечно, писатели уже есть, и не кое-кто, а Ломоносов, Фонвизин, Державин, но значительных имен не более десятка. Неужто талантов мало? Нет, они есть, но дело стало за языком: не приспособился пока русский язык передавать новые мысли, новые чувства, описывать новые предметы.
    Карамзин делает установку на живую разговорную речь образованных людей. Он пишет не ученые трактаты, а путевые заметки ("Записки русского путешественника"), повести ("Остров Борнгольм", "Бедная Лиза"), стихи, статьи, переводит с французского и немецкого.
    Наконец, решается выпускать журнал. Он назывался просто: "Московский журнал". Известный драматург и литератор Я. Б. Княжнин взял в руки первый номер и воскликнул: "У нас не было такой прозы!"
    Успех "Московского журнала" был грандиозный — целых 300 подписчиков. По тем временам очень большая цифра. Вот как мала еще не только пишущая, читающая Россия!
    Работает Карамзин невероятно много. Сотрудничает и в первом русском детском журнале. Назывался он "Детское чтение для сердца и разума". Только ДЛЯ этого журнала Карамзин каждую неделю писал по два Десятка страниц.
    Карамзин для своего времени — писатель номер один.
    И вдруг Карамзин берется за гигантский труд — составить родную русскую историю. 31 октября 1803 года вышел указ Царя Александра I о назначении Н. М. Карамзина историографом с жалованием 2 тысячи рублей в год. Теперь на всю оставшуюся жизнь — историк. Но так, видно, было надо.
    Теперь — писать. Но для этого нужно собирать материал. Начались поиски. Карамзин буквально прочесывает все архивы и книжные собрания Синода, Эрмитажа, Академии наук, Публичной библиотеки, Московского университета, Александро-Невской и Троице-Сергиевой лавры. По его просьбе ищут в монастырях, в архивах Оксфорда, Парижа, Венеции, Праги и Копенгагена. И сколько всего нашлось!
    Остромирово Евангелие 1056 — 1057 года (это и поныне древнейшая из датированных русских книг), Ипатьевская, Троицкая летописи. Судебник Ивана Грозного, произведение древнерусской литературы "Моление Даниила Заточника" и много чего еще.
    Говорят, обнаружив новую летопись — Волынскую, Карамзин несколько ночей не спал от радости. Друзья смеялись, что он стал просто несносным — только и разговоров, что об истории.
    Материалы собираются, но как взяться за текст, как написать такую книгу, которую прочтет и самый простой человек, но от которой и академик не поморщится? Как сделать, чтобы было интересно, художественно, и в то же время научно? И вот эти тома. Каждый делится на две части: в первой — подробный, написанный большим мастером, рассказ — это для простого читателя; во второй — обстоятельные примечания, ссылки на источники — это для историков.
    Карамзин пишет брату: "История не роман: ложь всегда может красива, а истина в своем одеянии нравится только некоторым умам". Так о чем же писать? Подробно излагать славные страницы прошлого, а темные лишь перелистывать? Может быть, именно так должен поступать историк-патриот? Нет, решает Карамзин — патриотизм только не за счет искажения истории. Он ничего не добавляет, ничего не выдумывает, не превозносит победы и не преуменьшает поражения.
    Случайно сохранились черновики VII-гo тома: мы видим, как Карамзин работал над каждой фразой своей "Истории". Вот он пишет о Василии III: "в сношениях с Литвою Василий ... готовый всегда к миролюбию..." Все не то, не правда. Историк перечеркивает написанное и выводит: "В сношениях с Литвою Василий изъявлял на словах миролюбие, стараясь вредить ей тайно или явно". Таково беспристрастие историка, таков истинный патриотизм. Любовь к своему, но не ненависть к чужому.
    Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка Колумбом.
    Пишется древняя история России, а вокруг делается современная: наполеоновские войны, битва при Аустерлице, Тильзитский мир, Отечественная война 12-го года, пожар Москвы. В 1815 году русские войска вступают в Париж. В 1818 выходят из печати первые 8 томов "Истории Государства Российского". Тираж — страшное дело! — 3 тысячи экземпляров. И все раскупили в 25 дней. Неслыханно! А ведь цена немалая: 50 рублей.
    Последний том останавливался на середине правления Ивана IV, Грозного.
    Все бросились читать. Мнения разделились.
    Одни говорили — якобинец!
    Еще и раньше попечитель Московского университета Голенищев-Кутузов подал министру народного просвещения некоторый, мягко говоря, документ, где обстоятельно доказывал, что "сочинения Карамзина исполнены вольнодумнического и якобинского яда". "Не орден бы ему надо дать, давно пора бы его запереть".
    За что же так? Прежде всего — за независимость суждений. Это не всем нравится.
    Есть мнение, что Николай Михайлович ни разу в жизни не покривил душой.
    — Монархист! — восклицали другие, молодые люди, будущие декабристы.
    Да, главный герой "Истории" Карамзина — российское самодержавие. Плохих государей автор порицает, хороших ставит в пример. А благоденствие для России видит в просвещенном, мудром монархе. То есть нужен "добрый царь". Карамзин не верит в революцию, тем более в скорую. Итак, перед нами действительно монархист.
    И в то же время, декабрист Николай Тургенев вспомнит впоследствии, как Карамзин "пролил слезы", узнав о смерти Робеспьера, героя Французской революции. А вот что пишет сам Николай Михайлович другу: "Не требую ни конституции, ни представителей, но чувством останусь республиканцем, и притом верным подданным царя русского: вот противоречие, но только мнимое".
    Отчего же он тогда не с декабристами? Карамзин считал, что время России еще не настало, народ не созрел для республики.
    Девятый том еще не вышел из печати, а уже поползли слухи, что он запрещен. Начинался он так: "Приступаем к описанию ужасной перемены в душе царя и в судьбе царства". Итак, продолжается рассказ об Иване Грозном.
    Прежние историки не решались открыто описывать это царствование. Не удивительно. Вот, например,покорение Москвой вольного Новгорода. Карамзин-историк, правда, напоминает нам, что объединение русских земель было необходимо, но Карамзин-художник дает яркую картину того,как именно совершалось покорение вольного северного города:
    "Судили Иоанн и сын его таким образом: ежедневно представляли им от пятисот до тысячи новгородцев; били их, мучали, жгли каким-то составом огненным, привязывали головою или ногами к саням, влекли на берег Волхова, где сия река не мерзнет зимою, и бросали с моста в воду целыми семействами, жен с мужьями, матерей с грудными младенцами. Ратники московские ездили на лодках по Волхову с кольями, баграми и секирами: кто из вверженных в воду всплывал, того кололи, рассекали на части. Сии убийства продолжались пять недель и заключались грабежом общим".
    И так почти на каждой странице — казни, убийства, сожжение пленных при известии о гибели царского любимца злодея Малюты Скуратова, приказ уничтожить слона, отказавшегося опуститься на колени перед царем... и так далее.
    Вспомните, ведь пишет человек, убежденный, что самодержавие необходимо в России.
    Да, Карамзин был монархистом, но на процессе декабристы ссылались на "Историю Государства Российского" как на один из источников "вредных" мыслей.
    Он не хотел, чтобы его книга стала источником вредных мыслей. Он хотел говорить правду. Так уж получилось, что правда, им написанная, оказалась "вредной" для самодержавия.
    И вот 14 декабря 1825 года. Получив известие о восстании (для Карамзина это, конечно, мятеж), историк идет на улицу. Он был в Париже 1790-го, был в Москве 1812-го, в 1825 он идет по направлению к Сенатской площади. "Видел ужасные лица, слышал ужасные слова, камней пять-шесть упало к моим ногам".
    Карамзин, конечно, против восстания. Но сколько среди мятежников своих — братья Муравьевы, Николай Тургенев Бестужев, Кюхельбекер (он переводил "Историю" на немецкий).
    Через несколько дней Карамзин о декабристах скажет так: "Заблуждения и преступления этих молодых людей суть заблуждения и преступления нашего века".
    После восстания Карамзин смертельно заболевает — простудился 14 декабря. В глазах современников он был еще одной жертвой этого дня. Но умирает не только от простуды — рухнуло представление о мире, утеряна вера в будущее, а на престол взошел новый царь, очень далекий от идеального образа просвещенного монарха.
    Писать Карамзин больше не мог. Последнее, что успел сделать, — вместе с Жуковским уговорил царя вернуть из ссылки Пушкина.
    Николай Михайлович умер 22 мая 1826 года.
    А XII том замер на междуцарствии 1611 — 1612 года. И вот последние слова последнего тома — о маленькой российской крепости: "Орешек не сдавался".
    С тех пор прошло более чем полтора столетия. Нынешние историки знают о древней России куда больше, чем Карамзин, — сколько всего найдено: документы, археологические находки, берестяные грамоты, наконец. Но книга Карамзина — история-летопись — единственная в своем роде и больше такой не будет.
    Зачем она нам сейчас? Об этом хорошо сказал в свое время Бестужев-Рюмин: "Высокое нравственное чувство делает до сих пор эту книгу наиболее удобною для воспитания любви к России и к добру".
    Е. Перехвальская
    Опубликовано в журнале "Костер" за сентябрь 1988 года

    КЛЮЧЕВСКИЙ ВАСИЛИЙ ОСИПОВИЧ. 
                                                                              
    Ключевский Василий Осипович - знаменитый историк (родился 16 января 1841 г., умер 12 мая 1911 г.), сын сельского священника Пензенской епархии. Учился в пензенском духовном училище и пензенской духовной семинарии. В 1861 г., преодолев трудные материальные обстоятельства, поступил на историко-филологический факультет Московского университета, где слушал Н.М. Леонтьева, Ф.М. Буслаева, Г.А. Иванова , К.Н. Победоносцева , Б.Н. Чичерина , С.М. Соловьева . Под влиянием особенно двух последних ученых определились и собственные научные интересы Ключевского. В лекциях Чичерина его пленяла стройность и цельность научных построений; в лекциях Соловьева он познал, по собственным его словам, "какое наслаждение для молодого ума, начинающего научное изучение, чувствовать себя в обладании цельным взглядом на научный предмет." Его кандидатская диссертация написана на тему: "Сказания иностранцев о Московском государстве". Оставленный при университете, Ключевский выбрал для специального научного исследования обширный рукописный материал житий древнерусских святых, в котором надеялся найти "самый обильный и свежий источник для изучения участия монастырей в колонизации Северо-Восточной Руси". Упорный труд над колоссальным, рассеянным по многим книгохранилищам, рукописным материалом не оправдал первоначальных надежд Ключевского. Результатом этого труда была магистерская диссертация: "Древнерусские жития святых как исторический источник" (М., 1871), посвященная формальной стороне житийной литературы, ее источников, образцов, приемов и форм. Мастерское, истинно научное исследование одного из крупнейших источников нашей древней церковной истории выдержано в духе того строго-критического направления, которое в церковно-исторической науке середины прошлого столетия далеко еще не было господствующим. Для самого автора пристальное изучение житийной литературы имело и то значение, что из нее он извлек много блещущих, как алмаз, крупиц живого исторического изображения, которыми Ключевский с неподражаемым искусством воспользовался в характеристиках разных сторон древнерусской жизни. Занятия магистерской диссертацией вовлекли Ключевского в круг разнообразных тем по истории церкви и русской религиозной мысли, и на эти темы появился ряд самостоятельных статей и рецензий; из них наиболее крупные: "Хозяйственная деятельность Соловецкого монастыря", "Псковские споры", "Содействие церкви успехам русского гражданского порядка и права", "Значение преподобного Сергия Радонежского для русского народа и государства", "Западное влияние и церковный раскол в России ХVII века". В 1871 г. Ключевский был избран на кафедру русской истории в Московской духовной академии, которую занимал до 1906 г.; в следующем году начал преподавать в Александровском военном училище и на высших женских курсах. В сентябре 1879 г. он был избран доцентом Московского университета, в 1882 г. - экстраординарным, в 1885 г. - ординарным профессором. В 1893 - 1895 годах, по поручению императора Александра III , читал курс русской истории великому князю Георгию Александровичу ; в Абас-Тумане с 1900 по 1911 г. преподавал в училище живописи, ваяния и зодчества; в 1893 - 1905 годах был председателем Общества Истории и Древностей при Московском университете. В 1901 г. был избран ординарным академиком, в 1908 г. - почетным академиком разряда изящной словесности Академии Наук; в 1905 г. участвовал в комиссии о печати под председательством Д.Ф. Кобеко и в особом совещании (в Петергофе) об основных законах; в 1906 г. избран членом государственного совета от Академии Наук и университетов, но отказался от этого звания. С первых же прочитанных им курсов за Ключевским утвердилась слава блестящего и оригинального лектора, захватывавшего внимание аудитории силой научного анализа, даром яркого и выпуклого изображения древнего быта и исторических деталей. Глубокая начитанность в первоисточниках давала обильный материал художественному таланту историка, любившему из подлинных выражений и образов источника создавать меткие, сжатые картины и характеристики. В 1882 г. вышла отдельной книгой печатавшаяся сначала в "Русской Мысли" докторская диссертация Ключевского, знаменитая "Боярская Дума древней Руси". В этом своем центральном труде специальную тему о боярской думе, "маховом колесе" древнерусской администрации, Ключевский связал с важнейшими вопросами социально-экономической и политической истории Руси до конца XVII века, выразив таким образом, то цельное и глубоко продуманное понимание этой истории, которое легло в основание его общего курса русской истории и специальных его исследований. Ряд капитальных вопросов древнерусской истории - образование городовых волостей вокруг торговых центров великого водного пути, происхождение и сущность удельного порядка в северо-восточной Руси, состав и политическая роль московского боярства, московское самодержавие, бюрократический механизм Московского государства XVI - XVII веков, - получил в "Боярской Думе" такое решение, которое отчасти стало общепризнанным, отчасти послужило необходимой основой разысканий последующих историков. Напечатанные затем (в 1885 и 1886 годах) в "Русской Мысли" статьи "Происхождение крепостного права в России" и "Подушная подать и отмена холопства в России" дали сильный и плодотворный толчок полемике о происхождении крестьянского прикрепления в древней Руси. Основная мысль Ключевского, что причин и оснований этого прикрепления надо искать не в указах московского правительства, а в сложной сети экономических отношений крестьянина-порядчика к землевладельцу, постепенно приближавшей положение крестьянства к холопству, встретила сочувствие и признание со стороны большинства последующих исследователей и резко отрицательное отношение со стороны В.И. Сергеевича и некоторых его последователей. Сам Ключевский в полемику, порожденную его статьями, не вмешивался. В связи с исследованием экономического положения московского крестьянства появилась его статья: "Русский рубль XVI - XVIII веков, в его отношении к нынешнему" ("Чтения московского общества истории и древностей", 1884). Статьями "О составе представительства на земских соборах древней Руси" ("Русская Мысль" 1890, 1891, 1892 годов), давшими совершенно новую постановку вопросу о происхождении земских соборов XVI века в связи с реформами Ивана Грозного , закончился цикл крупнейших исследований Ключевского по вопросам политического и социального строя древней Руси ("Опыты и исследования". Первый сборник статей. М., 1912). Талант и темперамент историка-художника направлял Ключевского и на темы из истории духовной жизни русского общества и его выдающихся представителей. К этой области относится ряд блестящих статей и речей о С.М. Соловьеве, Пушкине , Лермонтове , И.Н. Болтине , Н.И. Новикове , Фонвизине , Екатерине II , Петре Великом (собраны в 2-м Сборнике статей Ключевского, "Очерки и речи", М., 1912). В 1899 г. Ключевский издал "Краткое пособие по Русской истории" как "частное издание для слушателей автора", а в 1904 г. приступил к изданию полного курса, уже давно получившего широкое распространение в литографированных студенческих изданиях. Всего вышло 4 тома, доведенных до времени Екатерины II. Как в монографических своих исследованиях так и в "Курсе" Ключевский дает свое строго субъективное понимание русского исторического процесса, совершенно устраняя обзор и критику литературы предмета, ни с кем не вступая в полемику. Подходя к изучению общего хода русской истории с точки зрения историка-социолога и находя общенаучный интерес этого изучения "местной истории" в раскрытии "явлений, обнаруживающих разностороннюю гибкость человеческого общества, его способность применяться к данным условиям", усматривая основное условие, направлявшее смену главных форм нашего общежития, в своеобразном отношении населения к природе страны, Ключевский выдвигает на первый план историю политического социально-экономического быта. Он оговаривается при этом, что полагает в основу курса факты политические и экономические по их чисто методологическому значению в историческом изучении, а не по их действительному значению в существе исторического процесса. "Умственный труд и нравственный подвиг всегда останутся лучшими строителями общества, самыми мощными двигателями человеческого развития". И на страницах "Курса" художественный талант Ключевского выразился в ряде блестящих характеристик исторических деятелей и в обрисовке идейной стороны многих исторических моментов, выступающих перед читателем во всей своей жизненной цельности. Из специальных курсов Ключевского напечатана уже по смерти его "История сословий в России" (М., 1913). Получил распространение в литографированном издании его курс "Терминология русской истории". Всестороннюю оценку научной и преподавательской деятельности Ключевского см. в сборнике "Ключевский, характеристики и воспоминания" (М., 1912). Общество Истории и Древностей при Московском университете посвятило памяти Ключевского 1-ю книгу своих "Чтений" за 1914 г. Здесь напечатаны речи ближайших учеников и сотрудников Ключевского, материалы для биографии и полный список его трудов.
    Биографический словарь. 2000.

    СОЛОВЬЕВ СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ.
                                                           
     Соловьев Сергей Михайлович (05.05.1820, Москва – 04.10.1879, Москва) – историк, один из основателей государственной школы в русской историографии. Родился в семье протоиерея, учителя Слова Божьего, преподававшего в Московском коммерческом училище. Восьми лет отроду мальчик был отдан в духовное училище, но учился неохотно, просиживая все время над книгами, далекими от училишной программы, и плохо отвечал на экзаменах. Наконец, отец решил перевести его в 1-ю Московскую гимназию, но и здесь в силу беспорядочной подготовки его едва смогли принять в третий класс. Однако, начиная с четвертого класса, Соловьев постоянно пребывает в числе первых учеников и оканчивает гимназию с серебряной медалью в 1838 г.
    Осенью того же года юный Соловьев стал студентом историко-филологического отделения философского факультета Московского университета. В это время здесь вели преподавание такие известные профессора, как Т.Н.Грановский, М.Т.Каченовский, М.П.Погодин, С.П.Шевырев. Окунувшись в студенческую жизнь, Соловьев усердно конспектировал лекции и жадно читал все, что попадалось ему из исторических сочинений. Большое впечатление произвела на него гегелевская "Философия истории”.
    Выделяясь в студенческой среде особым прилежанием и начитанностью, Соловьев отнюдь не сторонился общества сверстников и посещал кружок молодого А.А.Григорьева, где общался с А.А.Фетом, Я.П.Полонским, Н.М.Орловым (сыном декабриста) и К.Д.Кавелиным. Выбрав своей специальностью русскую историю, Соловьев стал работать под руководством М.П.Погодина. Маститый профессор вскоре увидел в молодом студенте большие научные способности, разрешил ему пользоваться своей богатой библиотекой и собранием древних рукописей, представил его университетскому начальству как своего лучшего ученика. Но за успехами Соловьева внимательно следил сам попечитель – граф С.Г.Строганов, который, не имея формального права отправить за границу исследователя, специализирующегося по русской истории, рекомендовал его по окончании университета в 1842 г. в качестве домашнего учителя своему брату, А.Г.Строганову, семья которого собралась в длительную поездку за рубеж.
    В 1842-1844 гг. Соловьев слушал лекции выдающихся ученых Берлина, Парижа и Гейдельберга, посещал торжественные заседания Французской академии. Вернувшись в Москву, приступил к сдаче магистерских экзаменов. В 1845 г. в издательстве Московского университета вышла книга Соловьева "Об отношениях Новгорода к великим князьям”, которая была защищена им как магистерская диссертация. В том же году был утвержден экстраординарным профессором. В 1846 г. им была закончена рукопись докторской диссертации на тему "История отношений между русскими князьями Рюрикова дома”, опубликованная и успешно защищенная в 1847 г. Вследствие этой защиты Соловьев в 1850 г. получает должность ординарного профессора Московского университета.
    В 1851 г. вышел первый том его труда под названием "История России с древнейших времен, принесшего историку в дальнейшем всероссийскую и европейскую известность. Всего им было написано 29 томов (каждый год выходило по одному тому), охватывавших историю Отечества до правления Екатерины II (до 1774 г.). Последний, 29-й том, вышел посмертно в 1879 г. Как историку, Соловьеву свойственна, с одной стороны, глубина источникового анализа и тщательной разработки материала (так, например, он первым для характеристики эпохи использовал дипломатическую корресподенцию), с другой стороны, концептуальная ясность изложения, основанная на выработанном гегелевской философией представлении об исторических закономерностях, этапах, сменяющихся в определенной последовательности, в жизни каждого народа. "История России” – не только наиболее яркий памятник государственной школы, но и одна их вершин исторической мысли западников, и это непосредственным образом отразилось в характеристики личности Петра I, занимающей одно из центральных мест в историческом творчестве Соловьева (ср. "Публичные чтения о Петре Великом” (1871)).
    С 1864 г. Соловьев избран членом-корреспондентом по разряду историко-политических наук историко-филологического отделения, а с 1872 г. – ординарным академиком по Отделению русского языка и словесности (русская история) Петербургской академии наук.
    Ученый пользовался авторитетом в царской семье: он занимался историей с цесаревичами Николаем и Александром Александровичами, читал лекции великому князю Сергею Александровичу.
    Помимо большой научной и педагогической работы (в 1870 г. он утверждается в звании заслуженного профессора), тщательно продуманных лекций размышлений, ученый много времени посвятил организаторской деятельности. С 1855 г. по 1869 г. он был деканом историко-филологического факультета, а затем избирается ректором Московского университета и получает чин тайного советника.
    За время своего ректорства Соловьеву удалось провести в жизнь ряд крупных научно-организационных и культурных проектов в Московском университете. Среди них – открытие в 1872 г. при университете первых в России высших женских курсов, организатором и директором которых стал коллега Соловьева, профессор всеобщей истории В.И.Герье, разделение историко-филологического факультета на отделения классической филологии, славянской филологии и исторических наук, что повысило уровень подготовки специалистов в указанных областях. С 1874 г. на историко-филологическом факультете стали проводиться "семинарии” по истории всеобщей литературы под руководством Н.И.Стороженко. В 1875 г. в университете прошел I съезд русских юристов.
    Большого мужества требовала от ректора его твердая позиция в связи с работой правительственной комиссии во главе с графом И.Д.Деляновым по пересмотру университетского устава, вызвавшей резко отрицательную оценку университетской корпорации. Особенно возмущены были профессора и студенты нападками члена комиссии проф. Н.А.Любимова на университетскую автономию. В сложившейся ситуации Соловьев, не желая быть орудием в руках реакционного правительства, предпочел уйти в отставку.
    В последние годы жизни Соловьев был председателем ОИДР, а также директором Оружейной палаты, некоторое время продолжал читать лекции как сторонний преподаватель, но вскоре тяжело заболел. Умер на 60-м году жизни и похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве. Ценное книжное собрание ученого по русской и всеобщей истории после его смерти было передано в библиотеку Московского университета. В семье Соловьева было двенадцать детей (четверо умерли в раннем возрасте), из которых наиболее знаменит Владимир Сергеевич – русский религиозный философ, поэт, публицист и критик. Известными также стали сыновья Михаил (историк) и Всеволод (автор исторических романов), дочь Поликсена (поэтесса и писательница).